ОУН и УПА. Геноцид как идеология и практика

Конечно, вышедшее в свет в 2005 г. небольшим тиражом (2 тыс. экз.) издание не смогло удовлетворить более широкий спрос читающей публики, но это отнюдь не означает, что образовавшийся (тоже ведь не случайно) вакуум должны заполнять ложь, измышления и целенаправленная идеология современных реваншистов.

«Волынская резня» летом 1943 года стала апогеем человеконенавистничества УПА, ведь в сжатые сроки был осуществлен не только геноцид поляков, но и «зайдов», «хрунов», «зрадников», которым становился любой «чужой». По приказу Центрального провода ОУН-б подразделения УПА в 1943-1944 гг. осуществили широкомасштабную акцию уничтожения поляков, проживающих в Западной Украине. Бандеровцы истребляли поляков целыми семьями и даже селами (колониями).

Поводом к этому послужила давнишняя вражда между украинскими и польскими националистами, оспаривавшими верховенство на смешанных украинско-польских землях Волыни, Полесья и Холмщины. Но это был только повод, используемый и поныне ревностными адвокатами бандеровщины для оправдания своих подзащитных. Основанием же был приказ сверху, согласующийся с предписанием гитлеровского плана «Ост» относительно искоренения поляков, как и других славянских этносов, мешающих установлению «нового порядка» в Европе. Об этом весьма обстоятельно сказано в книге канадского исследователя Виктора Полищука «Гірка правда. Злочинність ОУН-УПА».

Мы же, чтобы упредить обвинения со стороны оппонентов в плагиате, заимствовании выводов из партийных документов (к чему они сами падки) и тому подобных грехах, сошлемся на материалы следствия по делам бывших участников кровавой расправы над поляками. Одним из них был Стельмащук Юрий, один из верховодов УПА и агент Абвера, известный под псевдонимом Рудой. Из собственноручных показаний одного из верховодов УПА Стельмащука Юрия от 28 февраля 1945 года узнаем следующее:

«...В июне 1943 года руководитель так называемой северной группы УПА «Клим Савур» – Клячковский Дмитрий передал мне устное указание центрального провода ОУН о поголовном и повсеместном физическом истреблении всего польского населения, проживавшего на территории западных областей Украины. Выполняя эту директиву главарей ОУН, я в августе 1943 года с соединением ряда бандгрупп УПА вырезал более 15 тысяч польского населения в некоторых районах Волыни... 29-30 августа 1943 года я собрал отряд в несколько сот человек и по приказу командующего так называемого военного округа ОУН «Олега» на территории Ковельского, Любомльского и Туринского районов Волынской области мы вырезали все польское население. Все их имущество мы разграбили, а хозяйства сожгли. Всего в этих районах за 29 и 30 августа 1943 года мы вырезали и расстреляли более 15 тысяч человек, среди которых было много престарелых людей, женщин и детей.

Мы сгоняли поголовно все население в одно место, окружали его и начинали резню. После того как не оставалось ни одного живого человека, рыли большие ямы, сбрасывали в них все трупы и засыпали землей. Чтобы сокрыть следы этой страшной акции, на могилах мы разжигали костры. Так мы полностью уничтожили десятки небольших сел и хуторов...»

В середине сентября 1943 года бандами УПА в Гороховском и бывшем Сенкивическом районах Волынской области было убито и зарезано около 3 тысяч жителей польской национальности. Характерно, что одной из групп УПА руководил священник автокефальной церкви, находившийся в ОУН, отпускавший грехи своей пастве за учиненные злодеяния.

Есть, конечно, и многочисленные очевидцы злодеяний Стельмащука – Рудого, других националистических главарей и руководимых ими банд ОУН. Есть их воспоминания о тех страшных днях и о тех, кто руководил этой официальной политикой.

Чтобы иметь полное представление о душегубе Стельмащуке – Рудом, отметим некоторые штрихи его биографии. Являясь членом ОУН, он в январе 1940 года нелегально бежал на территорию оккупированной немцами Польши, где связался с националистическими главарями. Позже был завербован так называемым референтом по военным делам центрального провода ОУН агентом Абвера Юрием Лопатинским и направлен в немецкую разведшколу. 16 июня 1941 года Стельмащук, получив документы на имя Григория Михайловича Грицкива, в составе группы из четырех агентов фашистской военной разведки был заброшен на территорию СССР с заданием пробраться в район города Сарны для совершения диверсий на железнодорожном узле.

Резня, развязанная бандеровцами в августе 1943 года в северных районах Волыни, а в сентябре и в южных районах, оставила несмываемое кровавое пятно в их «послужном» списке. Убийцы думали, что уничтожили всех «под корень» и в живых не осталось свидетелей, которые могли бы рассказать об их античеловеческих злодеяниях. К их сожалению, а нашему счастью, сотни очевидцев и жертв этой трагедии остались живы. Они перебрались на исконную родину, в Польшу, с годами «отошли» от пережитого и увиденного, а затем многие из них написали свои воспоминания о волынской трагедии.

В 1996 году Варшавское полиграфическое предприятие издало книгу-сборник воспоминаний ряда очевидцев под названием «Свидетели говорят». Сборник состоит из 35 воспоминаний лиц, которым удалось пережить эту страшную трагедию, чудом спастись и остаться в живых, его невозможно читать без содрогания.

Предоставим слово лишь некоторым свидетелям трагедии.

«...И все же добрались и до меня. Когда нас выгнали на улицу, никто не плакал. Брали по десять человек и клали на землю лицом вниз. Стреляли разрывными пулями. Рядом со мной лежала Михайлина Ваврикова со своим сыном. Я стала молиться, и в этот момент палач выстрелил в меня. Чувствую, что ранена. Поднимаю голову и говорю палачу: «Пусть спадет пелена с ваших глаз. За границей проживает много поляков. Придет время, и вам отомстят». А он мне отвечает: «Ты их видеть не будешь». А я к нему: «Убей меня, только хорошенько, чтобы не мучилась». Выстрел пришелся мне в бок и палец на руке. Кто-то подошел ко мне и, дав несколько пинков, сказал, что я убита. Долгое время я лежала совсем неподвижно, пока не ушли бандеровцы».

«Атака бандеровских резунов на село, как и следовало ожидать, началась ночью в пасхальную пятницу со стороны реки Горынь и леса в направлении железнодорожной станции и казармы немецкого гарнизона. Множество вооруженных и невооруженных украинцев начали стрелять и поджигать дома. В большинстве случаев в дома не входили. Поджигали их с нескольких сторон, используя при необходимости быстровоспламеняющуюся жидкость, и поджигали выходы спасающихся. Их хватали, убивали топорами и чем попало, а тела бросали в огонь. Тех, кому удалось бежать, расстреливали. Заблокированные в деревянных домах люди не имели никаких шансов на спасение. Поскольку часть домов поселения, примыкавших к немецкому гарнизону, не была окружена, многим жителям удалось бежать и рассредоточиться в ближайшем лесу, однако часть из них попала в руки убийц. Несколько пойманных поляков были повешены или посажены на острые колья. Расправа над поляками продолжалась до рассвета.»

«С болью в сердце вспоминаю трагический день 28 августа 1943 года. Этой ночью мой муж с младшим братом, как это уже было и раньше, спал на сене стодоле. В доме находились сват и сваха, три сестры мужа и я с малым ребенком. Уже было достаточно светло, когда я с ребенком подошла к окну и увидела страшную картину. Вдоль озера бежит Йозеф Савицкий, а за ним на коне мчится бандеровец с саблей в вытянутой вперед руке. Когда лошадь догнала Савицкого, бандеровец взмахнул саблей – и голова убегающего повисла на плечах.»

«11 ноября 1943 г. наша группа самообороны в колониях Ружин и Трускоты отбивала попытки группы УПА ворваться в эти села. На другой день мы покинули Трускоты. Там получил тяжелое ранение в ногу Стефан Сковрон, 18 лет, полный сирота, являвшийся моим хорошим товарищем. Мы оказали ему возможную первую помощь, и он попросил нас оставить его возле дома нашего соседа Гната Юхимчука. На другой день Стах Шимчак пошел забрать Стефана. Оказалось, что его уже нет в живых. У него был распорот живот, вытянуты все внутренности, выколоты глаза, а с ног сняты ботинки. Вскоре его брат Зигмунд опознал эти ботинки на жителе села Люблинец Леньке Аксютиче.»

«Очнувшись, я подняла голову. Светит солнце, прекрасный мир...

И вдруг вижу вокруг себя трупы близких мне людей. Дочери Марцельки, Музыки Луция и Ядзя держат под руки маленького братика. У Марцельки была размозжена голова. Луция лежала с простреленной головой. Ядзя и братик оказались живы. Они поднялись, взялись за руки и пошли в г. Любомль. Я же пошла в Ягодин. Воля Островецкая вся горела. Здесь на железнодорожной станции сделали мне перевязку. Доехала до г. Дорогуска (Хелмское воеводство). Доктор Вядовский взял меня к себе и вылечил. Говорить об этом очень тяжело: открывается душевная рана...»

Действительно впечатляющей акцией геноцида стала массовая резня польского населения на Волыни и Галичине, развязанная бандеровской УПА в 1943 году при поддержке фашистских оккупантов и длившаяся до изгнания их из Украины. Галицийские националисты, выслуживаясь перед своими хозяевами, поставили себя в один ряд с гестаповскими головорезами и даже превзошли их своей бесчеловечной жестокостью, применяя такие пытки и казни, которых не знала гитлеровская инквизиция (удушение петлей, расчленение живых тел, сбрасыванием живых людей в колодцы и т. п.).

По самым скромным подсчетам, эта кровавая акция лишила жизни не менее 500 тысяч человек – от грудных младенцев до глубоких стариков. Опьяненные людской кровью, бандеровцы уничтожали поляков целыми семьями, селами и колониями, горланя при этом: «Буде крові по коліна, буде вільна Україна!»

Еще несколько сотен тысяч вынуждены были покинуть дома, в которых веками жили их предки. Кроме поляков, было убито не менее 40 тысяч малороссов (из смешанных семей, протестовавших против резни, «неблагонадежных»), а также не установленное количество евреев. Большую часть их замучили со звериной жестокостью.

Шеф Службы безопасности ОУН Николай Лебедь напутствовал головорезов: «Нас не интересуют цифры, речь не идет о десятке или ста тысячах, а о всех поляках до единого – от стариков до детей. Раз и навсегда надо избавить нашу землю от этого охвостья. Села уничтожать полностью, чтобы ничто больше не напоминало о том, что раньше здесь жили люди».

Здесь важно отметить, что идеи человеконенавистничества были положены в основание всей «воспитательной» работы в ОУН. Преследовалась цель – создания предпосылок для формирования воспетого Донцовым (идеологом украинского фашизма) «ордена рыцарей-крестоносцев», способных на любое преступление ради завоевания власти над украинским народом. Для этого они должны быть бездушными фанатиками, слепо верящими в «правоту» своего заведомо неправого дела.

Поразительно, что целью провокаций в польской и галицийской печати стали дети. Как известно, прототипом памятника польского скульптора Марьяна Конечного стала известная не только в Польше фотография с аналогичным сюжетом, которая сделана на Тернопольщине в сороковых годах. Она наглядно демонстрирует зверства ОУН-УПА, чинившиеся над мирным польским населением. Но вот Rzeczpospolita будто бы прояснила настоящую историю: фото относится к 20-м годам и на нем изображены не польские дети, а цыганские.

И что? Не было преступной организации и ее деяний в эти годы? Не было Таллергофа, Коновальца, расстрела арсенальцев и массовых еврейских погромов? Только на смену Н. Михновскому, Д. Донцову, С. Петлюре и Е. Коновальцу пришли С. Бандера, Я. Стецко, М. Лебедь, Р. Шухевич и А. Шептицкий. Главным организатором геноцида в этот период был Р. Шухевич. Недовольный низкой результативностью борьбы с «инородцами», он издал специальный приказ: «К жидам относиться так же, как к поляками и цыганам – уничтожать беспощадно, никого не жалеть... Беречь врачей, фармацевтов, химиков, медсестер; содержать их под охраной... Жидов нежелательных использовать для рытья бункеров и укреплений, по окончании работы без огласки ликвидировать...»

Такая правда об ОУН-УПА вытекает из документальных материалов. И напрасно стараются сегодняшние национал-демократы по любую сторону от границ скрыть от общественного мнения правду о той роли, которую они выполняли в нацистско-оуновском альянсе.

Войцеховский А. А. – кандидат философских наук, доцент
Симоненко И. П. – кандидат политических наук
Ткаченко Г. С. – доктор философских наук, профессор