.jpeg)
Генерал Иволгин (озабоченно): Вы живы?
Карл Иванович: Д-да… а что? (оглянулся.) Где?
Иволгин: В больнице.
Карл Иванович: Полетать хотел.
Иволгин (веско): Крыльев не вижу.
Карл Иванович (поражен): Ну?! А меня уверяли, что есть.
В палату шумно вторгается Лева Соловейчик.
Лева: Генерал! Вот не ждал вас здесь увидеть.
Иволгин: Я тоже как-то не планировал... (Выразительно смотрит на свою ногу в гипсе.) Новый год все-таки. Отметить надо.
Карл Иванович: Здесь?!
Иволгин: И сейчас.
Втроем выходят в коридор и сразу же видят Безнадежно больного в блестящей коляске.
Безнадежно больной (протяжно): Вам-то хорошо... А меня, как скрутило, видите? Пальцем пошевелить не могу.
Иволгин и Карл Иванович невольно отшатываются от Безнадежно больного и попадают вместо соседней палаты в кабинет дежурного врача.
Дежурный врач (по телефону): Нет, не хотите? Как хотите. (Замечает вошедших.) Мало того, что всю больницу на меня бросили, так еще и... Вам чего?
Карл Иванович (улыбаясь): Новый год отмечать.
Дежурный врач (злится): Я при чем?
Иволгин: Какой же праздник без вас?
Лева Соловейчик (доверительно): Готовлюсь исполнять роль Ленина.
Дежурный врач (вспылил): Вы что, с ума сошли?! Во мне вся больница нуждается. Некогда праздновать. (Помолчав.) Еще подумаю… А вы людей мобилизуйте, мобилизуйте... (Выпроваживает из кабинета.) Как я всем нужен, а!
В холле больницы уже трудился писатель Сергей Олегович. Несмотря на загипсованные кисти обеих рук, он пытался вырезать и наклеивать снежинки на окна.
Сергей Олегович (скромно улыбаясь): Так кнопки давил, что руки сломал. Обе.
Медсестра (тоже вырезает снежинки, но на свой лад): Надо было не сидеть сразу на трех креслах и девяти кнопках.
Сергей Олегович (обиженно): На двух.
Безнадежно больной (выкатывает из-за угла, Сергею Олеговичу): Вам-то хорошо. Вы вон каких кружев из законов понаделываете... А мне за одну такую выкройку чего устроили.
Карл Иванович (сияя улыбкой): Дорогой друг! Ты должен быть счастлив. Да, именно счастлив, потому что живешь в лучшей стра... (Кашляет.) Точнее, лечишься в больнице, где тебе разрешают праздновать...
Слышен сильный шум из соседнего крыла. Карл Иванович замолкает.
Полуян (проходит мимо, с мобилкой, бросает на ходу скороговоркой): Грузины бунтуют. Завотделением им не нравится, надумали выбирать, так тот же и победил. Разбираются теперь.
Карл Иванович: Замечательно! Вот видите – и у них радость! Пойду поздравлю...
Полуян (обернувшись в конце коридора): Там еще петард на месяц хватит.
Иволгин: Надо сосредоточиться на празднике.
Карл Иванович (подхватывает): Да, пойдите и принесите елку и всякое такое... И побольше!
Иволгин: Вообще-то, моя идея.
Карл Иванович: А главный буду я.
Иволгин: Поглядим.
Лева Соловейчик: Только без дам!
Карл Иванович: Ой, чуть не забыл... (Зовет Медсестру.) Милочка, лапочка! (Иволгину и Леве.) Кажется, что сейчас вроде бы и ни к чему, но будет такое чувство, что вроде бы все есть, а чего-то не хватает.
Стеклянные двери разлетаются от мощного удара. В холле, в вихре обрывков бумажных снежинок появляется Зоя, соратница Карла Ивановича.
Зоя: Кто это тут «милочка, лапочка»!
Карл Иванович: Это я тебе, тебе. Чувствовал, что придешь.
Зоя замахивается костылем.
Зоя: Вознестись захотел! Без меня!
Медсестра: Со мной легче.
Безнадежно больной (подкатывает): Вам-то самый кайф, летать готовитесь…
Иволгин (Зое): Я вас помню. В прошлом году трещины пошли – еле залатали. Без вас не обошлось.
Карл Иванович: Прошу не оскорблять наших дам.
Иволгин: Значит, у нас старый Новый год.
Карл Иванович: Почему «старый»?
Иволгин: Все те же и все там же.
Лева Соловейчик (Иволгину): Я тут подсчитал – мало дам.
Иволгин (вздохнув): Берегут себя.
Дежурный врач: О, а вы без елки до сих пор.
Фельдшер Эпштейн (с обезьяной под мышкой, подходит): Сейчас подброшу «зелени», чтоб елка пушистее получилась.
Эпштейн спускает с рук обезьяну, та выбегает, а возвращается – милиционер Семенов.
Эпштейн: Вроде не его посылал…
Семенов (принюхивается): Чую дух зелени, зерна коррупции, иглы провокации… Точно – здесь свежеспиленная ель!
Возвращается обезьяна с елкой.
Зоя: Спилили – посадим.
Семенов: Сажаю здесь я и только я.
Карл Иванович (грустно): Семенов. Газу – будешь?
Семенов: Газу? (Помолчал.) Не знаю.
Сергей Олегович: Я, я, мне дайте!
Эпштейн (назидательно): Мал ишо.
Карл Иванович: Вы бы поработали, молодой человек! (Возмущенно.) Масса дел.
Зоя (украшает ель): Вот я работать всегда готова (Оглядывается на Карла Ивановича.) Кстати…
Закончить она не успевает, к елке подходит Дед Мороз и начинает оную общипывать.
Эпштейн: Вы что? Вас кто пустил?
Дед Мороз (лихо наливает водки): Холода, видать.
Из коридора в холл вваливается Санта-Клаус с отмороженным носом.
Эпштейн: Согрейте, скорее!
Дед Мороз: Все бы вам чужими руками.
Санта-Клаус: Тепла хочется.
Дед Мороз (закусывает бутербродом с салом): Давайте разговаривать.
Зоя (усердно пишущему на ноутбуке Сергею Олеговичу): Не отвлекайся, наших поправок ждут миллионы читателей. (Деду Морозу.) Не бесконечна зима!
Санта-Клаус (тыча в бутылку водки): Вы хотите сказать, что эта бутылка дана нам лишь в эмпирическом созерцании без ощущений?
Дед Мороз: Как вы, Санта-Клаусы, любите усложнять... Хочешь – бери, не хочешь – не бери. (Открывает бутылку и наливает.)
Зоя: Прошу к столу! (Сергею Олеговичу.) А ты пиши, пиши...
Стол заставлен полугнилыми помидорами, подмороженными апельсинами пластиковыми стаканчиками, полными таблеток разных «раскрасок». Вместо рюмок – мензурки. Только шампанское настоящее.
Карл Иванович (во главе стола): Друзья! Мы все такие разные и все же мы вместе, и я... и вы... (Расчувствовавшись, смахивает слезу.) Мы самые лучшие, и весь мир завидует нам, так как... так как...
Иволгин (поглядев на собравшихся, машет костылем): За стабильность!
Карл Иванович (Зое): Давай на сей раз не ссориться.
Зоя (с готовностью): Твоя навеки.
Карл Иванович (заметив снежинки): Почему опять сердечки?
Зоя (потягивает шампанское): Кто не рискует – тот не пьет вот этого (стучит по бокалу).
Карл Иванович: Вот всегда ты начинаешь первой!
Зоя: Тихо, тихо. Я подарок приготовила, читай. (Выхватывает ноутбук у Сергея Олеговича.) Главный – ты. Убедился? Сердечки в знак моего к тебе глубокого и настоящего чувства.
Карл Иванович (раскаивается): Зайка, как я мог!
Медсестра (из-за спины): Не мог.
Зоя: Солнышко, а ее нельзя как-то убрать?
Карл Иванович (потрясает наручниками): Только сковали нас – и так сразу? Неудобно.
Зоя: А с ней удобно?
Карл Иванович: Мы изучаем геопатогенные зоны.
Иволгин: Отставить споры! (Тихо, Карлу Ивановичу.) Я предупреждал.
Дежурный врач: Нет, это я предупреждал. Лечиться нужно, коль пострадали, а не праздники устраивать. (Поглядев на Зою.) Тем более, минус год назад.
Зоя (угрожающе): Что?!
Дед Мороз: А то и больше. Кому как не мне в «минусах» рулить.
Дежурный врач: Эх, доверили бы мне операцию – все бы уже здоровые ходили...
Иволгин: Одна такая описана. В научном труде о стратегиях развития.
Карл Иванович: У нас есть своя. Красочная такая! Вот бы воплотить…
Зоя: Ой, а я буду медсестрой Глэдис! (Про себя.) Хотя с детства влекло в хирургию.
Безнадежно больной: Вам-то хорошо, к операции готовитесь. А я…
Карл Иванович (решительно): Готовьте пациента!
(Продолжение следует.)
**********
Карл Иванович, почти ангел – Виктор ******
Зоя, его коллега – Юлия *********
Генерал Иволгин – Виктор ********
Лева Соловейчик – Петр *********
Фельдшер Эпштейн – Борис *********
Сергей Олегович – Арсений ******
Милиционер Семенов – Юрий *******
Полуян – Виктор ******
Медсестра – Раиса *********
Дед Мороз – Александр ********
Санта-Клаус – Владимир *****
Дежурный врач – Владимир ******
Безнадежно больной – Александр *****