Как на самом деле БЮТ писал свои заявления

Ведущая: Вы говорите, что руководство фракции получало деньги, которые потом исчезали неизвестно куда. Скажите, что это за деньги, за что, и о каких суммах идет речь?

Олийнык: Я буду ссылаться на источники, потому что нужно обязательно это делать, когда заявляются такие факты. Первое – это депутат, по-моему, Зубик, на «Свободе слова» заявил о том, что он пять миллионов заплатил, потом вышел из нашей фракции. Эту информацию распространял и один из на то время лидеров блока, достаточно информированное лицо – это Михаил Бродский. Он говорил, что в результате избирательной кампании БЮТ получил 120 миллионов долларов.

Ведущая: Вы имеете в виду деньги за проходные места в списке?

Олийнык: Да. Но эти деньги не были оприходованы, не учитывались и не облагались налогом. И потому нынешний политический проект со списками стал сверхдоходным, это выгодный бизнес-проект. Можно делать выборы каждый год. Поэтому в этом отношении мы должны знать, куда пошли деньги. Потому что мы осуждали граждан за то, что они берут гречку и голосуют за того или другого кандидата. Мы так же должны осудить и лидеров партии, которые берут 5 миллионов за те лица, которых включают в список. В этом отношении это подкуп. Второй вопрос – переход депутатов из фракции во фракцию. Я считаю, что раз конституционная норма объясняет, что нельзя переходить депутату из фракции во фракцию, потому что это изменяет результаты выборов, то это незаконно и аморально. Но когда от нас ушли, мы сказали: «Изменники». Когда к нам пришел Винский, мы сказали: «Патриот». И он получил за это должность заместителя председателя фракции, заместителя председателя партии и пятое место в списке. Сколько это стоит?

Ведущая: Это политический подкуп?

Олийнык: Это тоже может быть политическим подкупом. Поэтому в этом отношении мы должны так же осуждать эти поступки и не проводить политику двойных стандартов.

Ведущая: Вы не говорили об этом с руководством блока Тимошенко?

Олийнык: Вы знаете, в настоящий момент иногда спрашивают, почему я выступаю. Прежде всего, мне безразлично, что делается в Партии регионов или фракции социалистов, коммунистов. Это их проблемы. Но мне больно за то, что происходит в нашей фракции и в нашей партии «Батькивщина». И я исчерпал внутрифракционную дискуссию всю, внутрипартийную дискуссию.

Ведущая: А Вы не поднимали вопрос относительно денег за проходные места в списке, куда они делись?

Олийнык: Вы знаете, не ставил этот вопрос. Потому что, когда я убедился, что у нас консервативная организация, я спросил у Юлии Тимошенко во время последней встречи: «А наличие у нас (внутри партии – ред.) оппозиций, то есть других точек зрения, разве это не нормально?» Если мы являемся консервативной организацией, не даем людям выражать точку зрения, преследуем за их убеждения, разве нам можно доверить власть, когда мы с такими же принципами придем и во власть?

Ведущая: Мы общались с вашим коллегой по фракции Алексеем Даниловым. Он говорил, что, по крайней мере, треть членов фракции БЮТ платили деньги за проходные места в избирательном списке. Разделяете ли Вы такую мысль, или, возможно, у Вас есть другие данные?

Олийнык:. Я такой информации не имею. Но в таких вопросах нам нужно обязательно разобраться, чтобы в дальнейшем подобным способом не проводить депутатов в ВР. Сегодня самая актуальная тема – тема открытых списков. В советское время было такое понятие, как паек, когда в этот набор давали продукты, которые человек хотел брать, и часть продуктов, которые не хотел, потому что они были испорчены или их можно было свободно купить в магазине, консервы, скажем. Так человек не имел выбора: или бери весь паек, или ничего. Сегодня нам так же предлагают: вот возьмем первую десятку или пятерку списка – святые люди! И действительно достойные и публичные. А возьмите шестидесятую, пятидесятую позиции? Там человек от Бакая – бизнес-партнера, а там человек, за которым прокуратура рыщет и ищет способ как бы до него добраться. А есть люди, которые сегодня продолжают рейдерские атаки, например, на «Черкассыгаз» Губский проводил такую атаку. Я обсудил с Юлией Тимошенко все эти темы.

Ведущая: И все эти люди намереваются баллотироваться снова?

Олийнык: Но почему только намереваются? Губский является руководителем партии, членом которой я являюсь. Я же не могу сегодня мириться с тем, что человек, который по моральным принципам не соответствует программным принципам, абсолютно недемократическим способом стал одним из руководителей партии. Я не хочу, чтобы постепенно из Блока Юлии Тимошенко мы формировали, и уже формируем, в сущности, блок Богдана Губского.

Ведущая: Вы сказали, что избирательные списки кандидатов в депутаты аннулированы, но не по всем кандидатам. Следовательно, кто не аннулирован, кто остался? У Вас есть такая информация?

Олийнык: Я буду отвечать так, как оно есть. 18 апреля мы начали писать эти заявления. Идея написания этих заявлений была такая – давайте напишем, они будут в сейфе у Юлии Тимошенко для того, чтобы показать Президенту. <...> Это те заявления о выходе из фракции, которые мы уже обнародовали и сдали в аппарат Верховной Рады.

Так вот, первоначальная идея была, что мы пойдем к Президенту и покажем, что такая позиция есть, но относительно реализации разговора не было. То есть это должен был быть второй этап...

А теперь, когда писали, то я обратил внимание, что большинство писали, не указывая адреса. Есть такие, которые и не подписывали. Например, написано «Фельдман» и инициалы, подписи нет. Есть такие, которые не отмечали дату. А когда мы берем закон об обращении граждан (а заявления подпадают под эту категорию), то написано в статье 5 требования к обращению и заявлению, в котором должны быть Ф.И.О, адрес, подпись, число. Если нет этих вещей, то в пределах 10 дней документ должны вернуть. А если нет подписи и адреса, то статья 8 говорит, что это анонимное обращение и вообще рассмотрению не подлежит. Что же получилось? Заявили, что есть обращения. А их нет, потому что они юридически неправильно оформлены! Какие последствия? Кто-то недосмотрел, приняли решение, лишили депутатства. Гражданин обращается в суд и говорит: «Знаете что, а я, по сути-то, не лишенный».

Ведущая: Следовательно, такие заявления легко можно обжаловать?

Олийнык: Безусловно. В суде собирают всех и говорят: «А что вы рассматривали?» Они отвечают, что обращение. Говорит он: «А дайте его сюда, а требования закона?» Документ не отвечает (требованиям – ред.). Значит, обращение не было, как такового.

Ведущая: Так кто-то из депутатов остался «необнулеванным»?

Олийнык: Да, но я бы не хотел называть фамилии...

Ведущая: Это известные в партии люди?

Олийнык: Нет, он сын нашего известного политика, отец его умер. Я даже не хочу его называть...

Ведущая: Его просто забыли исключить?

Олийнык: Что такое «забыли»? По-видимому, есть мотивация. Но вопрос в принципе. Если все – то все. Я же вел разговор о том, что аннулирование списков – это не есть юридически правильный акт, потому что эти уже люди там являются кандидатами, они имеют уже свой статус, и они пойдут завтра в суд и возобновятся. И уже есть такие факты, что через суд оспаривали решение съезда и ЦИК.

Ведущая: А Вы лично второе заявление писали о выходе из фракции?

Олийнык: Да бог с вами! Я во фракции. Я законопослушный человек. Я шел с этой фракцией, с программой. Но не с линией фракции, которая, скажем, заключается в следующем – например, берете программу партии, там ведь не написано, что надо блокировать щитовую (в ВР – ред.), ведь это надо было только для картинки. Чтобы вы и избиратели знали, это была акция для картинки. Чтобы картинка была. Нам каждая неделя нужна была картинка. Но она вредила интересам государства. Я спрашивал у всех: зачем это нужно? Картинка нужна. Но эта картинка отталкивает Украину. Такое недопустимо, по-моему.

Ведущая: Многие Ваши коллеги из БЮТ отказываются писать заявления о выходе из фракции? И еще один вопрос: руководство блока принуждает вас это делать, скажем, путем подкупа, запугать или еще как-то?

Олийнык: С трибуны я не зря сказал, что выступаю не от имени тех, кто кричит, а от тех, кто молчит. Они ко мне пришли и говорят: «Ну, что же это делается?»

Ведущая: Почему они молчат?

Олийнык: Я вам объясню. Эти закрытые списки, как они формируются? Они должны формироваться на демократических принципах, обсуждаться на районных конференциях, потом на областных, потом съезд: кого поставить 450-м, кого – первым, вторым, третьим, дискуссия должна идти. Чтобы люди все это видели. Но этого нет. Расписывается это руководством. На уровне Черкасской области, я вам гарантирую, тема списков кандидатов в депутаты не обсуждалась вообще. То есть партия не знает. И при такой системе депутаты сориентированы не на членов партии, не на свой авторитет, а на то, чтобы быть лояльным к руководству. И потому есть робость потерять сегодня депутатство даже у достаточно мужественных людей, которые готовы с Януковичем поспорить, сказать ему резкие слова. Но своему руководству – нет.

Ведущая: При общении с Вашими коллегами из БЮТ, складывается такое впечатление, что во фракции процветает крепостничество.

Олийнык: Я не знаю, как в других фракциях, но, наверное, там ситуация не лучше, потому что сама схема позволяет так проводить политику, что ты зависишь от руководителя, а не от избирателей. И не имеешь права эту линию нарушить, потому что когда я ее нарушил, то меня с 30-го места в списке на 103-е переместили. Говорю я: «Юлия Владимировна, если Вы мне не доверяете (а это проходная часть), то зачем Вы меня включаете? А если доверяете, то почему с 30-го на 103-е?» Я все равно пройду по этому принципу. Но не является ли это предупреждением? Она скажет, что, может, они пересмотрят эти списки, немножко поднимут. То есть мне уже нужно проявить какую-то лояльность. По отношению к кому? К тем, кто нарушает закон и принципы? Никогда в жизни! Мне нужно просто продать душу свою, поменять. Я этого не приемлю. Но есть часть депутатов, которая вынуждена оставаться в такой зависимости.

Ведущая: Как Вы считаете, наберется ли 151 правильно юридически оформленное заявление оппозиции?

Олийнык: Я сомневаюсь. Потому что эти заявления должны быть новыми, так как нельзя было подписи использовать от 18 апреля, ведь тогда Президент в своем указе ссылался на 90-ую статью (Конституции – ред.), атмосфера, в которой писались заявления, была иная. А сегодня иная ситуация. Поэтому если бы заявления были «свежими», вчерашним днем подписаны, то я бы сказал: да, это нормальная позиция. Если эти заявления сейчас вернут (так как они юридически не точно оформлены – ред.), то нужно будет писать новые. Но в свободном режиме решатся написать новые заявления, думаю, не все. Так как там такие депутаты есть, которые боятся лишить себя статуса даже на один день, потому что к ним есть претензии со стороны прокуратуры. Но как оно будет – увидим. Потому что в настоящий момент принимаются все возможные и невозможные варианты, чтобы «дожать».

С оригинальной версией интервью можно ознакомиться здесь.