.jpeg)
Воланд (задумчиво): Загадочный город...
Азазелло: Нет таких тайн, которые были бы вам неизвестны, мессир.
Воланд (после паузы): И все-таки мы здесь остановимся, Азазелло.
Азазелло (спокойно): Как пожелаете, мессир.
Луч солнца упал на крышу. Воланд и Азазелло исчезли.
***
Мастер сидел в роскошном кресле в комнате с гобеленами. В окно светила полная красноватая луна. У окна облитая лунным светом стояла Маргарита и удовлетворенно читала какую-то бумагу.
Мастер: Ну? Каково? Как я их всех умыл?
Маргарита: Да, в полнолуние ты чудо сотворил.
Мастер: А дальше что? Поднимется народ?
Маргарита: Отпразднуем. А митинг подождет.
Собрать людей всегда успеешь.
(Удовлетворенно.) Ну, а прогнать меня ты больше не сумеешь.
На глазах у изумленного Мастера Маргарита победным жестом распахнула окно, резко свистнула и, кокетливо сев на метлу, стремительно вылетела в ночь. Свежие струи воздуха холодными змеями свистели в ушах Маргариты. Она закружилась над массивным серым зданием и мстительно захохотала, затем, не в силах сдержать эмоции, прокричала прямо в лимонную тьму полнолунной ночи.
Маргарита: Свободен к власти путь! Всего добилась я!
Сама! Сама! Враги, подруги и друзья
Не верили. А Мастер – не опасен.
В моих руках он. И на все согласен.
***
Кабинет, отделанный в багровых тонах под средневековье. Витражи на окнах. Воланд сидит у камина, смотрит на огонь. Входит Азазелло.
Воланд: Ну?
Азазелло: Вы были совершенно правы, мессир. Он подписал.
Воланд (равнодушно): Ну что же, люди как люди. Власть портила и не таких.
***
В громадном зале здания с прозрачным куполом искрилась хрустальными огнями люстра. В президиуме переглядывались обретший былую массивность и облаченный в дорогой костюм Левий Матвей и так же отлично и современно одетый, седой-седой Иван Бездомный. Они смотрели на Берлиоза.
Берлиоз: А что вы смотрите? Я ведь предупреждал.
Ну, убедились вы, что я-то головы не потерял,
Когда разделаться навеки предлагал
Не с человеком – с должностью опасной.
Теперь хлебай что не варил: нет промаха ужасней.
Левий Матвей (немного растерянно): Казалось, если люди станут лучше жить,
То миром и покоем будут дорожить.
Старался я всем сразу угодить,
Утихомирить, страсти усмирить.
А Мастер – что? Все только говорил...
Иван Бездомный: Сомненья ни к чему. Бороться я решил.
Мне все равно ведь некуда идти:
И к примирению отрезаны пути.
Левий Матвей: Пытался я с ним снова говорить.
Кричит в ответ, что выборам-то – быть.
(Вздохнув.) Видать, придется снова избираться.
Указ-то есть – и некуда деваться.
Берлиоз: Эх, вы! Я был готов бороться до конца.
Левий Матвей: Ты лучше остуди горячие сердца!
Спокойны будьте, а не то прольется кровь.
Иван Бездомный: И чем нам заслужить народную любовь?
Левий Матвей: Спокойствием. Уверенностью. Дружбой.
Пусть Мастер со своей громоздкой службой
Так не торопится раскалывать страну.
Куски не склеишь. Трещину одну
Едва завидев, уж стакан бракуют.
А конкуренты наши, как сумбур, смакуют,
который разгорелся – ну, на ровном месте.
Давайте действовать мы сообща все вместе.
Берлиоз: И все-таки придется драться.
Левий Матвей и Иван бездомный (вместе): Коль честный бой – чего же нам бояться?
Кабинет с гобеленами. Мастер с Левием Матвеем, разговаривает отрывисто, свысока.
Мастер: Я прав – и точка.
Левий Матвей: Может, подождем,
Судей вердикта?
Мастер: А что проку в нем?
Они мне не указ – я сам себе указ.
Левий Матвей: У вас имеется внушительный запас
Таких же аргументов?
Мастер: Уходите.
Левий Матвей: Уйду, но выскажу. Нет-нет, вы подождите.
Скажу вам все в глаза. В том, что раскол страны
Для некоторых – цель, и тени нет вины
Моей или партнеров. Выгодна стабильность
Для них была и есть. А ваша инфантильность
Ввергает в хаос деньги и умы.
Не для того поставлены ли мы,
Чтобы хранить покой и благоденствие страны?
Мастер (надменно): Ах, вот какие мысли вам важны?
Зачем же вывели на улицы народ?
Левий Матвей: Имеет право быть он там. Оттуда не уйдет,
Пока не прояснится, чем все дело обернется.
В кабинет врывается Маргарита.
Маргарита (льстиво): Твоей главы, о Мастер, пусть коснется
Лучей рассветных золото. И мигом обернется
Все, что пугало и давило, – в пыль, ветошь, сон пустой.
(Торжествующе глядя на Левия Матвея.) Ты только будь со мной – и лишь всегда со мной.
В кабинете появился кот Бегемот и расселся в кресле. Левий Матвей, досадливо пожав плечами, ушел. Мастер задрожал.
Бегемот: Не ждали? То-то же.
(Грустно.) Я в Лондоне скучал.
Хотел приехать к вам – меня никто не звал.
(Хитро прищуривается.) А оказалось, что поспел как раз.
Здесь самое местечко для проказ.
Донесся шум митинга с улицы. Бегемот, радостно мяукнув, исчез.
***
Мастер один. Темно.
Мастер: Ага, как заплясали. То-то же.
Уразумели, кто есть власть.
Я наслаждаться ею буду всласть.
Эй, кто там? Быстренько позвать
Ко мне всех тех, кто мимо Рады пролетел.
Их соберу, консолидирую себе в удел –
И половина кресел в Раде новой – не предел
Для мегаблока имени меня.
В окно опять засветила полная луна. Мастер вспомнил Маргариту и мстительно улыбнулся.
Солнечный весенний день заканчивался роскошным розовым закатом. На крыше Дома с химерами, скрытый от посторонних глаз, сидел Воланд и пристально всматривался в город. Азазелло был рядом, с интересом разглядывал статую на высоком белом столбе.
Азазелло: Вы полагаете, прольется кровь?
Воланд (сквозь зубы): Надеюсь, что нет.
Азазелло (очень удивлен): Вы этого не хотите?
Воланд (резко встав, перебивает Азазелло, готового задать вопрос): Солнце уже зашло. Скоро здесь будет Иешуа. Встречаться с ним мне ни к чему.