Пятничный кУРАж. Отелло

Яго (кивает на окна): Не терпится?

Родриго (смутился): Да как-то странно все.

Яго: Не говори.

Родриго: А я и так молчу. (Оглядывается.) Я слов боюсь, все больше намекаю.

Яго (обнимает Родриго за плечи): Мне можешь смело душу ты открыть.

Кассио: Что, снова некомплект?

Родриго: Да как сказать... (Отряхивается.)

Кассио: Закрыли, значит?

Родриго: Не совсем. Я сам. 
              Подумать надо в тишине, в покое.

Кассио: Ты не таи. Простые веницийцы
             Оплачивают этот ваш сходняк,
             Которого ты бледный предводитель.

Родриго: Когда б вы не блокировали все…

Кассио (поддразнивает): Когда б вы к туркам рьяно не клонились…

Яго (завидев их издали, про себя): Еще споются, соберут Сенат, 
                                                   Напринимают всяческих законов.
                                                   Отелло будет ими недоволен, 
                                                   А заодно и мной. Так как же быть? 
                                                   Поссорить их, иль, может, помирить?

Петруччио (выходит из столовой): Как поживают «вороги» народа?

Яго (про себя): Момент удобный. (Вслух.) Что вы, дорогой!
                       Пусть цвет различен, за народ – горой!

Петруччио: Так вы «горой»? Понятно. За бугром.

Кассио (насторожившись): Какой «бугор»?! Которого тузом
                                        Между собой мы всякий раз зовем?

Родриго: Вы, кажется, изволили намек
              В мой адрес отпустить?

Кассио: Куда, скажите,
             Его я отпустил – там и ловите.

Петруччио (деловито): Он вряд ли смог далёко убежать. 
                                  (Оглядевшись.) Пожалуй, я пойду его искать.

Яго: Вы б лучше Дездемону поискали.

Родриго: А что?

Яго: А то. Хозяйкою она
       Себя с утра сегодня возомнила.

Кассио (спокойно): Отелло возвратится – придушить, 
                             Поколебавшись, вновь ее решит.

Яго (веско): Вы помните, как рейтинги взлетели 
                   У ней, когда, простершись на постели, 
                   О веницийцах в смертный час пеклась?

Родриго (мечтательно): Хотел бы я задушен мавром быть.

Петруччио: И я не против.

Яго: Главное, что мавр,
       Никем не уважаем, в самом деле
       Не придушив кого-то на неделе, 
       Начнет опять скучать, искать врагов,
       Кого он изберет – тот и готов.

Кассио: Иль еще хуже – выборы назначит. 
             Купцы уедут прочь и сундуки
             С монетой звонкой за собой потащат.

Яго: Для Дездемоны это звездный час. 
       Отелло ради власти мигом сдаст.

Эмилия: Тогда всем будет хуже, чем с Отелло. 
             Я знаю, потому что рядом с ней
             И днем, и ночью нахожусь.

Кассио: Напрасно. 
             Себя страхуйте. Там небезопасно.

Яго: Придумал я… Сыграем Дездемону. 
       А что? Чепец, рубашка – все дела. 
       Ему ведь все равно, кого душить,
       А нам не просто быть – нам надо жить. 
       Без подвигов и рейтинг не взрастет.

Родриго (философски): Короче, будет жить тот, кто умрет.

Дездемона (вопит): Уж я тебя порядку научу!

Валенсия: А я спрошу хозяина в дому.
                 Он нанимал, ему и прогонять.

Дездемона: Да хоть на крышу влезь – меня нет выше.

Валенсия (с подколом): Хоть высока ты, но не круче «крыши».

Дездемона (угрожающе): Вот я пишу указ. (К Алессандре.) Ты передашь Родриго.

Алессандра (напоминает): Но, госпожа, Сенат парализован.

Дездемона: Ах, да... Болван. Ну ладно, обойдемся.
                   Имеем же и мы власть в этом доме.

Яго (входит): Отелло прибыл.

Дездемона (поправляет прическу): Валенсия, идите. (Алессандре.) Проводи. (Косит на Яго.) С Отелло – только счастье впереди!

Отелло: Моя отрада! Как ты без меня?

Дездемона: Как ночь без дня, как небеса без солнца.

Отелло: Сейчас вернусь. Дела, дела, дела. 
             С тобой мне лучше их и не касаться.

Отелло: Мне нынче снились спелые плоды,
             А наяву – и листики увяли. 
             (Глядит на небо.) Вот разве что вернется Дездемона,
             Своей красой она их оживит.

Яго: А рейтинг ваш наверняка угробит.

Отелло: Что-что?

Яго: Да так, пустяк, слетело с языка.

Отелло (осмотревшись): Ты уронил. Не рвись - я подниму.
                                     Что это? Кто писал?! И... чья печать?

Яго (скромно): Позвольте мне сейчас не отвечать. 
                      Отложим до утра. Идите спать.

Отелло: Плитой могильной холодна кровать…

Отелло (рассеянно): Что там за шум? (Заинтересованно.) А драки вроде нету…

Дездемона (кротко): Я, милый, навожу порядок в доме.
                               И от растрат прислугу отучаю.

Отелло: Все это хорошо…

Валенсия: …Кабы не плохо.

Дездемона: Ты что городишь?

Валенсия: Говорю как есть. 
                (К Отелло.) Мне деньги не нужны – была бы честь.

Отелло (проникся): Ну-ну…

Валенсия: А то и «ну», что ваше НУ-НС
                Она теперь по колышкам растащит.
                Шкатулку вон с каменьями взяла, 
                А там труба – и денег несть числа.

Дездемона (отходит к окну, со слезами): Невинность оскорбить – несложный труд.

Яго (многозначительно): Сложней учуять, что и где сопрут. 

Дездемона, хмыкнув, поправляет прическу и, скользнув взглядом по зеркалу, бежит за супругом.

Кассио: Так, говоришь, вцепиться уж готов
             он в горло милой, нежной Дездемоне?

Яго: Да вроде бы…

Кассио (наряжается в ночную рубашку): Ну как, похоже?

Яго: Массивен больно. (Успокаивает.) В общем, хорошо. 
       Трагизму больше. Пылкости в очах. 
       И лирики в речах, чтоб задевало.

Родриго: Но, я надеюсь, мы все тоже в доле?

Петруччио: А я не въехал. Почему вдруг он?

Кассио: Чья очередь, позвольте вас спросить?

Эмилия: Я в этой роли выглядела б лучше.

Яго: Итак, все по местам. Готовы? Свет!
       (Кассио.) Да подрисуйте вы на шее след. 
       Начнем, пожалуй. Значит, я – Отелло, 
       А ты…

Кассио: А я лежу. Лежу себе и жду,
             (имитируя Дездемону) Пока мне ветер принесет беду.

Яго-Отелло: Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

Кассио: Кому молилась?

Яго: Ну, не знаю... Богу.

Кассио: Да вроде бы. Не помню. Лучше снова. 
             Ведь повторенье – верности основа.

Яго (машет рукой): Неплохо для начала. Эй, Петруччьо!
                             Примерь и ты.

Эмилия: А я?!

Яго: Да погоди… Еще успеешь в пекло.

Эмилия (обиженно): Я в рай хочу.

Петруччио (в чепце): Ну, как?

Кассио и Яго (смеются): Трагикомично.

Петруччио: Во мне погиб актер великий, лично.

Яго: Ты статуэтку Ленина оставь.

Петруччио: Ты что?! Она одна в Венеции осталась.

Яго: А что другие?

Петруччио: Дык, снесли же их. 
                  С землей сровняли. По приказу мавра.

Яго: Ну, ладно, пусть, давай-давай – ложись!

Петруччио: Пусть рейтинг твой уляжется – не я. 
                   Мы, красные, ни в жисть не поклонимся.

Кассио: Да Ленин с ними, пусть себе стоит. 
             Тут главное не поза, главный – вид.

Яго: Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

Петруччио: Мы атеисты. Верим в Абсолют. 
                   На сон грядущий «Капитал» читаем.

Яго: Читала ли ты на ночь «Капитал»?

Петруччио: А как же! Но не весь. (Трясет томом.) Здесь много слов –
                  За жизнь не перечесть.

Яго: Какая жизнь?! Сплошная всюду жесть.

Эмилия (с завистью): Не понимаю... Нет, чем же я не жертва?

Кассио: Ты нам нужна живой.

Яго: Для будущих душений.

Родриго: Не будет ли довольно покушений?

Яго (рассеянно): Ну да, ну да… Еще один прогон. 
                         И – солнце всходит. Быстро на балкон.

Отелло (один в кабинете): Окрасит небо ранняя зоря – 
                                       И мне на что-то надобно решаться. 
                                       Убить ее… Остаться одному. 
                                       В живых оставить – под мечом ходить.
                                       Или под ядом, редьки хрен не слаще.

Дездемона (с Алессандрой): Как мне принять его сегодня? 
                                           Сидеть? Стоять?

Алессандра: По-моему, лежать. 
                    Ему так вас душить удобней будет.

Дездемона: Да как-то страшновато.

Алессандра: Ничего. В ученье тяжело – в бою за рейтинг
                      Отвага вам зачтется.

Дездемона: Не посмертно?

Алессандра: От вас зависит.

Дездемона: Ладно, он пришел. 
                   Что делать мне?

Алессандра: А то, что и всегда. Любуйтесь им.
                    Поддакивайте. Нежность источайте. 
                    На Кассио гоните, если что. 
                    Чу! Он прошел.

Дездемона (поправив прическу): Готова я.

Яго: Да мимо!

Дездемона: Как мимо?

Яго: Маврик спутал коридоры.

Дездемона: А... как же я?

Яго (скромно): Да... я уж постарался.
                      Чтоб, значит, он вас насмерть не сдушил.

Дездемона (в слезах): Что ты наделал!

Яго: Вас спасал, однако.

Дездемона: Мне тело спас, а рейтинг погубил!

Отелло (входит): Молилась ли ты на ночь, Дездемона?!

(Продолжение следует.)

***