.jpeg)
ДЕЙСТВИЕ 1. ВЕРОНА НА ВУЛКАНЕ.
Средневековый итальянский город, вполне возможно, Верона. В доме богатого и всеми уважаемого купца Леонарди неспокойно: слышны шум, крики, звон бьющейся посуды. Пожилой Леонарди сидит в просторной комнате у камина, в богатом кресле. Попивая дорогущий кофе диковинного сорта «Хенесси», он ведет неспешную беседу с заглянувшим на огонек владельцем ювелирных лавок Литвини.
Литвини (сочувственно качая головой): Опять разбушевалась егоза?
Леонарди: Да попадись она мне на глаза –
Я ей задам. Хоть вроде я и сед,
Припомню пыл и силу прошлых лет.
Литвини (почтительно): Сама вам мудрость кудри позлатила.
(Пауза.) Но, хоть у вас еще достанет пыла,
Да Джулию, боюсь, уж не остановить.
(Горестно качая головой.) Коль деве закортит руководить...
Леонарди (кивая): Негоже это.
Литвини: Надобно схитрить.
(Возмущенно кричит.) В почтенном доме нечего вопить!
Леонарди (помешав угли в камине): Есть крестник у меня. Викторио зовут.
Вот в этой комнате находит он приют
Для мыслей светлых. Полон мирных дум.
Широк, свободен и приятен ум
Для сердца моего.
А также внешность, склад характера его.
Не только мною – многими любим.
Желаю, чтоб он зятем стал моим.
(Скорбно, к концу монолога проникается собственным трагизмом, говорит с пафосом.)
Уж не хочу от жизни ничего –
Лишь только видеть близ себя его.
Покой и уважение притом
Наверняка он принесет в мой дом.
Преклонные года – им многого не надо.
Любовь детей, почет – вот мера их услады.
Дерзайте, молодые, нам оставьте малость:
Уют для мудрости, сопровожденья старость.
Литвини (нервно кусает губы): Хороший план.
Леонарди (оживляясь): Нет, правда?
Литвини: Да.
Но – что потом?
Подумали вы крепко?
Леонарди: Безусловно. Вы одобряете?
Литвини (колеблясь): Не так чтоб поголовно…
Леонарди: Уверен я: Джульетта покорится.
Он все же муж – ну, а она – девица.
Пусть место знает – только и всего.
Литвини (с плохо скрытым разочарованием): Достаточно ли зятя одного,
Такого мирного, свирепость усмирить?
Леонарди: Он мудр и знает, что как должно быть.
Джульетту будет крепко он любить.
(Оживляясь.) Ведь ты же сам ко мне его привел.
Литвини (зло, про себя): Выходит, что я форменный осел!
Мирный покой комнаты разбивается вдребезги, как только в нее влетает Джульетта.
Джульетта (яростно): Вы мне уж подыскали женишка?
Вот мой ответ: ему – кишка тонка.
Не вижу смысла в этом странном браке.
Я отражу амурные атаки.
Да я... Да вы еще не знаете меня!!!
Литвини (умильно): А хорошеете меж тем день ото дня.
Джулия: Так не бывать сему!
Джулия выбегает из комнаты, громко хлопнув дверью, и бежит в сад. Злость буквально душит ее.
Джулия (сама с собой): О низкие. Продать меня решили.
Ну, с этим, я скажу вам, поспешили.
Хочу именьями отцовскими владеть
Я самолично. Мужа же терпеть
Не стану никогда. И буду я иметь
Почет и уваженье, дайте время.
За деньги покупается любое племя.
Джулия толкнула какого-то мужчину в скромном серо-сизом костюме, неуловимо напоминающем сутану. От удара она выронила веер, и незнакомец нагнулся, чтобы подать даме эту вещицу. Когда он выпрямился и протянул ей веер, она узнала в мужчине Витторио.
Джулио: Чтоб ты сгорел!
Витторио (крайне изумлен): К чему такая злость?
Джулия: Застрял ты, словно в горле кость.
Ни вытащить ее, ни воздуха, ни жить, –
Лишь удавиться.
Витторио (слегка педантично): Можно ли винить
Другого в собственных проблемах?
Джулия: А вы по-прежнему погрязли в мудрых темах?
Иль все ж таки жениться захотели?
Витторио: Да что ж это такое, в самом деле...
Извольте. Знаю я о планах вашего отца.
Давайте объяснимся до конца.
Вы, безусловно, лучшая из дам.
Но сердца своего я не отдам.
Оно уж занято.
Джулия: Отец прогонит вас...
(Про себя.) Быть может, он еще кого припас.
Уж очень зачастил к нам этот ювелир.
(Витторио.) Послушайте, есть смысл объединиться.
У вас любимая имеется девица,
А сердцу моему столь дорога свобода,
Что ни один под сенью небосвода
Ее мне не заменит.
Нам мешают. Что делают всегда?
Преграду устраняют.
Поднимем мы народ, пусть прокричит «Долой!».
Уедет Леонарди прочь, а мы ночной порой
Имение поделим и доход. А там – у каждого путь свой.
Витторио (озабоченно): Мне надобно подумать.
Витторио уходит. Дальше мы видим его в комнате у Леонарди. Купец наливает кофе своему любимцу.
Леонарди: Ты прав. Зачем калечить жизнь девице, коль не любит?
Не только ведь себя – еще тебя погубит.
Но все имущество свое тебе я передам.
Ты молод и умен, и знаешь, что такое –
Распорядиться деньгами с умом.
Прошу, приди ко мне, возьми мой сад и дом.
Витоорио: Признаться, удивлен.
Я ожидал иного.
Леонарди: Как не любить мне скромного такого!
(Заносит перо над пергаментом.) Бери – владей!
Литвини (из угла, шипит): О, чтоб мне провалиться!
Опять слышен шум. Рука Леонарди с пером в зависает в воздухе. Входит крепкий молодой человек в богатой одежде, за его широкой спиной толпятся свита и слуги. Гость шумно проходит к креслу Леонарди.
Гость (громко): Мой милый дядюшка! Как много длинных лет
Мы не видались. Ты почти что сед...
Не узнаешь племяшку своего?
Леонарди (с сомнением): Да ведь убили вроде бы его...
(Пристально смотрит гостю в лицо, узнает.) Ты – Януарий?!
Януарий: Совершенно точно!!!
Леонарди (оживленно): Вот ведь посол прохладной тьмы восточной,
Добрел-таки.
(Недовольно.) Но старостью немочной
Ты не воспользуешься?
Януарий (плюхаясь в другое кресло): Я все привез, о чем меня просили.
И жду, чтобы вы волю возвестили
Свою – отдать имение тому,
Кто старость вашу выкупил за тьму.
Леонарди (кряхтит): Ох, молодость! Где вы, мои года?
Пергамент здесь? Подать его сюда.
Подписываю.
(К Витторио.) Ты уж извини.
Джулия с порога затаенно и злорадно улыбается. Витторио бледнеет и, гордо выпрямившись, уходит. Януарий спокойно пьет кофе с видом человека, выполнившего свой долг и получившего заслуженную награду.
***
ДЕЙСТВИЕ 2. ВЕРОНА В ОГНЕ
Прошло пять лет.
Роскошно отделанный зал во дворце в Вероне. Стрельчатые окна выходят на площадь, где шумит-митингует народ. На богато изукрашенном троне сидит Джулия в белом платье и золотой диадеме в волосах. С ней нет никого. Джулия очень зла. С годами своенравия в ней не поубавилось, совсем наоборот. Сейчас она нервно мнет в руке кружевной батистовый платочек.
Джулия: О, подлый суд! Сутяги! Крючкотворы!
Упечь бы всех навеки под запоры!
Витторио наследство оттягал
Отцовское. И драться не желал,
Хоть Януарио его и вызывал.
Скорее к судьям. Ну, а те и рады.
Кого не соблазнит столь звонкая награда...
Появляется верный Туркчин, придворный и приближенный Джулии.
Туркчин: Но он же выделил вам вашу долю.
Джулия: Здесь все мое! Его я не неволю,
Пусть лишь вернет имущество хозяйке.
А далее я укажу на дверь зазнайке.
Додумался: мой жребий отобрать,
Чтоб Януарию его не передать.
Туркчин: Но Януарий оттягал именье,
Не все, конечно. В честном столкновенье.
Джулия: Насколько честно, как еще смотреть.
Я не намерена молчать и все терпеть.
Еще более роскошная зала в пышном дворце. Витторио, в элегантном костюме, исполненный осознания собственной значимости, сидит за столом. Только очень присмотревшись можно узнать, что нынешний дворец – бывший дом купца Леонарди. К Витторио входит Януарий.
Януарий: Витторио, мой друг, что мы сегодня хмуры?
Опять чего-то наплели с утра пораньше куры?
Не слушай их. Мужчина ты, не плеть.
И должен мнение особое иметь.
А, впрочем, я с тобой. Везде я за тебя.
Витторио: Стесняет грудь мне грусть о распре между нами.
Почтенного Леонарди сынами
Мы все наречены. Что нам делить? К чему?
Откуда злость? Никак я не пойму.
Януарий: А, помнишь, дядюшка всегда хотел покоя,
Стабильности, и... всякое такое?
Не так уж был неправ. Смотри: бузит народ.
Голодный митингами не накормишь рот.
Соседний герцог вон довоевался –
Распродал все. Лишь с золотом остался,
Что от прадедушки было припасено.
А кончится когда? Вот то-то и оно.
Пусть процветает мирная Верона,
Витторио хваля, в тени его законов
Преумножая деньги и умы.
Витторио (воодушевившись): Увы, как мелко суетны порой бываем мы!
Распиливаем власть, бежим за самовластьем,
А, может быть, как раз не в этом скрыто счастье?
Согласие – вот ключ к дверям стославных дел.
Тот, кто его нашел – во многом преуспел.
(К Януарию.) Мой брат, что толку нам браниться?
Не лучше ль обо всем договориться?
Почаще приходи – наипочетный гость.
Изгоним распри прочь, вобьем в них длинный гвоздь.
Входит почтенный, убеленный сединами, магистрат Алессандро.
Алессандро: Витторио, пора бы взяться прекратить волненья.
По городу ползут, как змеи, скользкой тенью
Рассказы о диковинном таком сопротивленье,
Народном, что ли.
Витторио (вдруг что-то вспомнив): Ах да, конечно, непорядок это.
Смутьянов нынче же я призову к ответу.
Витторио уходит.
Алессандро: Мой дорогой, вы что-то слишком прямы.
Не нужно забывать о кознях милой дамы,
Которой вы не дали ни гроша.
Януарий: Вот, скажете... Она как хороша:
Сначала предлагала тайный брак,
Затем дружить, затем опят никак.
С чего это мне было с ней делиться?
Ведь не хотела вовсе осмотреться,
Остепениться. Вот еще беда!
Алессандро: Вот мы уйдем – она придет сюда.
Попробуйте тогда с речами подступиться
К Витторио.
Януарий (просияв): Есть смысл объединиться.
Две головы получше, чем одна.
Верона пусть узнает имена
Смутьянов, что стабильности лишают.
Заморские купцы совсем к нам не хотят:
У вас ведь каждый месяц буза, говорят.
Алессандро: Убытки терпят все: работники, купцы,
И щедрые, и тощие скупцы.
Витторио, как оказалось, оставил комнату с камином. Где любил сиживать в кресле Леонарди с чашкой ароматного кофе «Хенесси», нетронутой, в честь своего крестного. Сейчас он, как и Леонарди в первом действии, сидит в кресле у камина. Покой комнаты нарушает Джулия. Она, одетая в скромное белое платье, тихо входит в комнату и начинает говорить вкрадчиво, вполголоса.
Джулия: Была я неправа. Прошу меня простить.
Пора бы нам обиды все забыть.
Витторио (спокойно, чуть отрешенно): Эмоциям не отыскать управы.
Мы оба были чуточку неправы.
Джулия: Давайте же останемся друзьями.
Витторио: Приятно мне беседовать здесь с вами.
(Пауза.) Сияет месяц в небе.
Джулия (перебивает) Нет же, солнце это.
Витторио: Коль солнце – не дождетесь вы ответа
На тот вопрос, что вас ко мне привел.
Джулия (чуть ли не кричит): На перевыборы бы весь народ пошел,
Осталось лишь пергамент подписать.
А нет – всю жизнь вы будете пенять,
Не на меня, заметьте, – на себя.
Верону и народ ее любя,
даруйте ей возможность избирать
вполне приличный, умный магистрат,
Где вас бы уважали.
Витторио: В самом деле! Мне эти выкрутасы надоели.
Что я могу, чего я не могу.
Джулия: А я вам помогу.
Мы перепишем правил древний свод.
Сначала нужно все ж унять народ.
Пусть он достойных снова изберет.
Витторио: Вы, правы, Джулия. Свой свет дарит Луна,
Загадочного таинства полна.
Быть может, нужно повторить избрание,
Чтоб прекратить народное страдание.
Джулия (дрожит от нетерпения): Устал от магистрата ваш народ.
Он более достойных изберет,
Лишь ваша подпись...
(Про себя.) Стану главной я. Народу я мила. Себе. К чему мужья!?
Януарий и Алессандро входят в комнату как раз в тот момент, когда Витторио уже готов подписать пергамент. Джулия стонет от злости, потому что, едва завидев гостей, Витторио, поколебавшись, откладывает перо.
Алессандро (спокойно): Вы будто собирались начертать
Под документом подпись?
Мне ль того не знать,
Как важен росчерк,
Сколько судеб им
Изменится.
Витторио: Богами я храним.
Дают подумать.
Януарий: Мы же не враги. Чего не поделили?
И я хочу трудиться эдак всласть,
Чтобы Вероне ни одна напасть
Уж не грозила.
Алессандро: К тому и полномочия нужны.
А как же править судьбами страны?
Иначе не получится.
Витторио (колеблется): Ну, что ж...
Алессандро: А перевыборы – что обоюдоострый нож.
Победу, кстати, держим мы в руках.
Из милости не превращаем в прах
Именье Джулии и денежки ее.
А ведь могли сказать не раз ей: «Все – мое».
Витторио: Как ярко светит солнце.
Джулия (из-за двери): Луна... Луна слепит в оконце.
Витторио: Луна и Солнце. Солнце и Луна.
Джулия, Алессандро, Януарий (хором): Решенья вашего Верона ожидает.
Витторио: Решения? Спокойствие мне, ох, не помешает.
Оставьте же меня наедине со мной.
Джулия (Алессандро и Януарию): Преступный симбиоз!
Алессандро: Владеющая тьмой! Изыди, ведьма! Прочь, строптивый нрав.
Витторио (вполголоса): И он чуть прав, и этот также прав.
Да и она по-своему права.
И все же, распуская магистрат, рискуют все,
А я – так во сто крат сильнее, чем они.
(С тоской.): О, где вы, успокоенные дни?
Януарий (Алессандро): Ну что – его стеречь? Усталость свалит нас.
Как правило, в неподходящий час.
Она ж усталости не знает, вот беда.
Джулия (про себя): Я не могу переселиться вот сюда,
Чтобы стеречь его от пагубных влияний
И Януария открытых излияний.
Думают вместе: Мы знаем то, каким он должен быть.
И в наших силах мыслей изменить
Его неспешный ход. Но думы прихотливы.
Души Витторио внезапные порывы
Предугадать не в силах даже мы,
Нам может предложить от царства до тюрьмы
Местечко он. Что ж делать? Лишь стараться
Быть рядом, подсказать, еще подстраховаться.
А там, глядишь, решенье примет он.
Или не примет? Пусть побудет он один.
Уходят. Витторио смотрит на пламя в камине.
Витторио: Что ждет от нас народ? Красивых ярких слов?
Наговорил всего с три короба – и будь таков?
А если молча ты в трудах иструхнешь об их благе,
Поверят ли они той беленькой бумаге,
На каковой изложены все подвиги мои,
Наверно, будут через многие года?
А где Универсал? Давай его сюда.
Избрание... Заманчиво звучит.
Но не обманет слишком яркий вид.
Согласие красивей и полезней.
Рецепт от большинства губительных болезней.
(Хочет порвать пергамент с указом о роспуске магистрата, но не доводит дело до конца.)
А если ближе к истине мохнатые сердца?
И уваженья только я прибавлю,
Коль вновь достойных выбирать заставлю?
Что делать мне? Как поступить? Как быть?
Хочу наследство строго сохранить.
Что делать мне?
***
Приморская мыза. На балконе сидит Леонарди. Он заметно помолодел.
Леонарди (попивая кофе «Хенесси»): Конечно, я пока что не совсем у дел.
Но, кажется, у всех наследников моих
Весьма и очень уж строптивый нрав.
Призвать меня? Хм, не так уж и не прав...
