Пятничный кУРАж. Обитель «Благодать и…»

- Еще нет?! – Игумен нетерпеливо шевельнулся в кресле. Богомаз оторвался от малевания  светлого лика, посмотрел в окошко и отрицательно покачал головой.

Игумен (нетерпеливо): Что ж так долго?

Летописец: Сами-то всюду опаздываете, а от Господа требуете точности.

Игумен: Меня задерживали важные дела.

Летописец: А у Бога, поди, не важные?

Игумен (смиренно): Да, это у нас дела неважные.

Летописец: Вот это верно.

Игумен (нервно): Что ж он все не идет и не идет? 

Богомаз (успокаивающе): Две тыщи лет ждали, уж несколько часиков как нибудь...

Обитель «Благодать и…» в который раз торжественно ждала Божьего явления. Монахи и послушники суетились, убирали территорию, прихорашивали сад и огороды. Расстрига-атеист, живущий в обители в назидание (а для проверки крепости братьев – во искушение), тоже подключился к общей суете: мел веником мусор, главным образом – на окружающих.

Отшельник (в сердцах бросил лопату): Вы мне всю рясу испачкали.

Атеист: К святости мусор не прилипнет.

Мусорщик (отрывается от бака, картавит, возмущенно): Я бы попгосил!

Летописец (отряхивает книгу): Попросить-то вы можете, да кто ж вам даст.

Эконом (Летописцу): Ряса не измялась? (доверительно) Новая модель, эксклюзив.

Неприкаянный: Эксклюзив – у меня. Могу поделиться. (тихо) История отравлений, в картинках.

Эконом (заинтересованно): Да? (смотрит книгу, с чувством): Спасибо. Я вам клобук в тон подберу.

Отшельник (Эконому): А у вас вся ряса белая.

Эконом (скромно): Моя чистота и непорочность видны всем.

Отшельник (зычно): О, времена! О, нравы! Суета сует. (качает головой, ловит за руку Послушника) Молитвы-то повторяли?

Послушник (эмоционально): Какое там! Не до молитв.

Эконом (хлопает в ладоши): Так-так-так, быстренько вывернули кармашки, дали мне денег на сирых и убогих – и можете продолжать уборку.

Летописец: Мы и так им помогаем, разве что не так громко.  А вы одной рукой даете – а девятью забираете.

Эконом: Кто-то же должен наполнять казну. 

Отшельник (ядовито): Разориться боитесь? А  как же сокровища нетленные?

Эконом (скромно): Все под Богом ходим.

Летописец: О, у вас, похоже, выделенная линия.

Эконом (тихо, Летописцу): Почти угадали. У меня «зеленый коридор».

Келья Игумена, Богомаз еще не закончил портрет, накладывает последние штрихи.

Игумен (задумчиво листает Библию): Переписать ее, что ли?

Летописец: Зачем?

Игумен: Заповеди устарели.

Богомаз (махнул кистью): Лучше дождаться Божьего откровения. (тихо) Или самим сподобиться.

Игумен (вздыхает): Подвиги нужны. Но какие? (перечисляет) В гору взбирался, заросли вырубал, землю копал.

Летописец: Делами обители займитесь для разнообразия.

Игумен: На все Божья воля.

Летописец: А у вас?

Богомаз: А у него ее отродясь не было.

Игумен: Неправда! Есть у меня воля. Воля к победе. Вот закончим уборку и увидим второе пришествие.

Во дворе пыль столбом. Отшельник отряхивает свою рясу,  монахи чихают.

Атеист: Шли бы вы коров доить. У вас это лучше получается. А то у братии скоро аллергия на вас разовьется.

Отшельник (Атеисту): Я дал обет молчания, поэтому вам отвечать не стану. (машет рукой, всем) Приходите ко мне. За благодатью.

Послушник (наивно): Кому же вы ее даруете?

Отшельник (таинственно): Там видно будет.

Послушник: А как вы ее добываете?

Отшельник (треплет по щечке): Много будешь знать – скоро состаришься.  (строго) Проси – и дано тебе будет.

Келья Игумена. Перевалило за полдень.

Богомаз: Вам апельсинного или синего подбавить в нимб?

Игумен: Мне – золотого. (подумав) Можно с газом. (мечтательно) Синеватый такой шлейфик.

Неприкаянный (заходит): Все ждете? Ну-ну. (Игумену) Доиграетесь.

Игумен (патетически): Уйди, отравитель!

Неприкаянный: Я-то уйду. Но (многозначительно) на мое место придут другие. Скорее, уйдете вы.

Игумен (поглядев на часы): Н-да, время поджимает. (встает) А что, так никто и не появился?

Летописец: Смотреть ему не на что.

Игумен: Как? А деяния? (вспоминает) Калину сажал в землю, непокорных – на хлеб и воду. (пауза) Мед собирал. (сентиментально) Трудился аки пчела. (Летописцу) А ты ничего не пишешь.

Летописец вместо ответа молча смахнул пыль и дохлых мух с чернильницы. Богомаз хмыкнул и спрятался за холстом.

Богомаз: Про калину ни слова?

Летописец: Строчку написал.

Игумен: Чернил не хватило?

Летописец: И так все черным-черно.

Богомаз (отрывается от портрета): Не скажите, не скажите…Мы ж не Арапия какая-нибудь, прости Господи.

Летописец: Арапия – не Арапия, а деяний нет. Четыре года ждем-с.

Игумен: Имеющий глаза да увидит….

Летописец: Что ничего не сделано. Окромя вреда.

Игумен (Богомазу): Не видать?

Двор затопило белое сияние, рассыпалось на множество звезд. Когда блеск угас, на травке перед изумленными монахами остался светлый силуэт Ангел А, женщины с небольшими крылышками.

Ангел А (растерянно): Где я?

Игумен (выбежал на крыльцо): В обители чистоты среди моря скверны и разврата.

Ангел А (недоверчиво): Да?

Игумен: Вы, наверное, прибыли подготовить визит Его?

Ангел А: Кого?

Игумен (показывает пальцем в небо): Всевышнего. Мы все ждем.

Ангел А: Нет, я просто залетела поговорить по душам.

Игумен: Вот-вот-вот, как раз то, что нужно. (обводит победным взглядом столпившихся монахов) Я же обещал. (Ангеле А) Пройдемте ко мне?

Ангел А: Зачем?

Игумен: Чтобы причислять к ангельскому лику. (кивает на Богомаза с портретом Игумена) Мы, как видите,  готовы.

Ангел А: Не вижу.

Игумен: Чего?

Ангел А: Ничего. (смягчившись) Мы, то есть, ангельское воинство, готовы сотрудничать. Помогать.

Атеист: Кому?

Ангел А: Всем. (успокаивающе) Это наша работа. (оглядывается) Тут где-то мои крылья упали. Большие такие, с перьями. (деловито) Никто не видел?

Эконом (краснея): Ой, я думал – это мне. С неба свалились.

Ангел А: Летать пробовали?

Эконом: (честно) Да, но (шепотом) посадки боюсь.

Ангел А: Значит, не ваши. (строго) Зачем брали?

Эконом: Работа такая, подбирать все, что плохо лежит. (косится на Богомаза и Игумена) И ставить на место. (Ангеле А) Без газа не взлетишь.

Игумен: Отдам крылья только в обмен на благодать. 

Ангел А (цепляет крылья): Мне пора. Еще увидимся. В декабре, под Рождество. Тогда и поговорим.

Игумен: Передайте наш привет всем вышним!

Ангел А взлетает, струя воздуха бьет по Эконому и срывает капюшон с его головы. 

Игумен (в ужасе): Вы – женщина?!

Эконом (пожимает плечами): Ну и что?

Богомаз: Детка, здесь мужская обитель. И, соответственно, мужская компания. Вам тут не место.

Эконом (руки в боки): Очень даже место. Дважды ключником назначали.

Летописец: Потому-то и нет благополучия.    

Атеист: При чем здесь женщины?

Отшельник (мрачно): При всем.

Богомаз: При том, что они здесь.

Летописец: Я предупреждал. (громко) Изыди…

Богомаз (обличительно): Вот почему нам Бог не является! (смотрит на Эконома) Вместо него одна инфляция.

Послушник: А-а-а-а!

Игумен (недовольно): Что там опять такое?

Послушник: При-при-привидение!!! А-а-а-а!

Богомаз: Суесловный мальчишка, молитву сотвори, крестом себя осени. (присмотревшись) Какое ж это привидение?

Послушник (дрожит): Оно не оставляет отпечатков пальца. (драматически шепотом) Нигде.

Черный Монах: Э-э-э, вы не бойтесь, природа у меня такая – следов не оставлять. А то, знаете, наследят некоторые, себя замарают, других запятнают, потом долго отмываться приходится.

Отшельник (пророчески): Жди смуты.

Черный Монах: Да я так зашел, на огонек, дай, думаю, погляжу, как мои коллеги тут.

Атеист: Тамбовский волк тебе коллега!

Черный Монах (любезно): Ошибаетесь, не тамбовский волк, а чукотский. Ах, да, еще и уссурийский медведь в придачу. Ну, да об этом после. (Игумену) Нам бы с вами надо как-то….

Игумен (важно): Нам с вами – никак не надо. (объясняет) Не по пути.

Черный Монах: А, ну-ну. Как прикажете.

Игумен: Как прикажу. А вы со своим уставом в чужой монастырь не лезьте.

Летописец: Сами же его и вызвали.

Богомаз: Чем?

Летописец: Ссорами. (с чувством) Кто монахов карцером стращает? А подвалами с мусором?

Мусорщик (с вызовом): А чем монахи хуже мусорщиков?  Вон и Игумен к нам ходил.

Игумен (важно): Да. (припомнив что-то) Последние да будут первыми. (монахам, туманно) Все там будем. Если….

Неприкаянный (быстро): Если что?

Игумен: Ничего.

Вспышка, сияние, сноп искр.

Игумен (задрожав): Ангел? Серафим?

Богомаз (кашляет): Послушник наш. Клепает ловушку для привидений. Кто, значит, пальцы отпечатывает – тот и человек, а нет отпечатка – привидение.  

Послушник (весь в копоти, но с энтузиазмом напевает): Через четыре года здесь будет парадиз.

Эконом (перебивает): Здесь буду я. И намного раньше.

Игумен (иронически): Ой, испугала.

Эконом: Это естественно. Ведь я (извлекает что-то из-под рясы) ведь я же – не просто женщина, а женщина с косой.

*******
Игумен  – Виктор ******
Эконом(ка) – Юлия ********* 
Летописец-философ – Виктор ********
Богомаз – Виктор ******
Отшельник – Владимир ******
Послушник -  Арсений ******
Расстрига-атеист – Петр *********
Черный Монах – Борис ***********
Неприкаянный – Давид ******
Мусорщик – Юрий *******
Ангел А – Ангела *******